• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:40 

-114-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
Татуировка и кулаки (+4)




Вместо каких-либо пояснений цитата с Лурка:

«Самурай, выпизженный господином на мороз или потерявший его на войне, назывался «ронин».
Население очень любило и ценило ронинов. Можешь представить грязного неадекватного бомжа из соседнего переулка,
вооружённого мечом, да ещё и владеющего рукопашным боем на уровне мастера спорта? Познакомься, это — ронин.
Сейчас он подойдёт и попросит отдать свою одежду…
»

@темы: bichun, Саймэй цитирует

21:53 

-113-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
По-новогоднему!



+4

Сюрприз

@темы: bichun

19:19 

-112-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。

Пришла пора подвести итоги и вспомнить, кем же я был.

Январь этого года начался со встречи с одним талантливым художником в Петербурге. Он мне сказал тогда, что рисую я клево, но в целом, по большому счету, говно. Ни конструкции, ни теплохолодности, ни академичности. А я ему — «смогу ли я научиться?» Ну что же, по-видимому, я смог. Весной я начал писать портреты своих друзей, взялся, наконец, за натуру. Спортзал помог мне в освоении анатомии.

А со спортзалом было так. Мне люди часто говорили — это ты сейчас занимаешься, потом бросишь. Конечно, я очень рад подобной уверенности, но нет. Не бросил и не собираюсь. В конце весны я перевелся (прямо как в школу, честное слово) в другой спорт-клуб. Теперь у меня свой страховочный пояс, свои приспособления, специальная спортивная одежда, которая не изнашивается. Уровень знаний подрос несказанно, отношения со штангой улучшились, спина стала значительно шире. Были опасные периоды: болезни, слабость, травмы, но по окончании года я все-таки вышел в плюс. Год я не пью, и это также пошло мне на пользу. Раньше я много пил, чувствовал себя плохо, тратил на это деньги. Рад, что подобной жизни пришел конец.

Музыку я забросил, далеко и надолго. Гитара нуждается в починке, у скрипки струны давно не менял. Думаю, это не так страшно. Вернусь к ним, но не сейчас.

Сложные отношения были с работой. Много работ, подработок, все очень зыбко. Лишь к декабрю наступила стабильность. Меня это ни огорчает, ни радует. Одним поводом меньше для беспокойства, только и всего. Очевидный плюс: работаю по призванию. Решил расстаться раз и навсегда с проектными мастерскими и офисной «песьей» иерархией. Более неподходящей среды для себя я в жизни не припомню. Мне привычнее и приятнее просыпаться и высыпаться одновременно, не бежать к восьми утра в богом забытую контору и не зевать все четыре часа до обеда, лениво ковыряясь вконтакте. Как, впрочем, и моему отцу.

Поездки года — Ярославль и Киев. Первый мне брат показал, а второй — друзья-киевляне. Ни капли не разочарован, влюблен в эти города и даже сумел проникнуться теплыми чувствами к нашим странам. В Украине есть своя прелесть, свое непереводимое на русский лад дружелюбие. А Ярославль чудесен и совершенно не слепит глаз откровенно блистающими церковными куполами.

Конец осени и начало зимы у меня пролетели за кукольным ремеслом. Я научился красить, шить, заново что-то делать. Как раньше, в детстве. Может быть, это болезнь, — самурайская кукла, — но я о такой болезни ни разу не пожалел. Я оброс фотоаппаратом, японоведческой литературой и навыком не теряться в швейном магазине. Всегда казалось, будто бы это слишком хорошая, слишком благородная для меня вещь — Япония. Да ведь мне же всегда нравились эти гавкающие ребята с кривыми мечами. Как только очередной знаток дамасской стали мне за столом говорит, что катана — хуйня, а японцы — не самые распиздатые, я молча киваю ему, а сам про себя думаю «ну вот еще, попизди мне тут» и скоренько ухожу. Восток с его тонким делом стоит того, чтобы его вдумчиво изучить. Без пафоса, без лишнего смыслового балласта. Конечно же, мне не стать профессором в какой-то там узкоспециальной области, но, я думаю, это еще не повод не начинать. Как говорится, чем бы дитя не тешилось, только бы кокс не нюхало.

Иными словами, исключая травму на боксе и парочку расставаний с приятелями и друзьями, я ничего не достиг и остался таким, как прежде. Замкнутый, изредка малодушный, космически одинокий и совершенно обыкновенный. Хотя, глядите, вон сколько понаписал.


18:16 

-111-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
И теперь дружно поздравим моего посона со вступлением в Партию клан Токугава.
Правда трех листьев мальвы с прожилками у меня так и не получилось: «кружочки» размером с 50 копеек.
Но подразумевалось именно это.


@темы: bichun

15:42 

-110-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
16:58 

-109-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
Самураестриптиз. Кто-нибудь, остановите меня.

+4

@темы: bichun

13:27 

-108-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
22:41 

-107-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
Сшил куртку-хаори.
Осталось дождаться печати из мастерской и проштамповать все вещички как собственность Токугава.

+++

@темы: Саймэй делает, bichun

15:40 

-106-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
Покрасил ему руки. Лайтовенько так. На первое время сойдет.
Кстати в загашнике еще четыре сменные ладони, для рукопашки и для меча.
Это какой-то ад и израиль, а не хобби.

+++

@темы: Саймэй делает, bichun

00:24 

-105-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
Второе кимоно с мужским поясом.

+++

Горжусь достижением, ведь всего неделю назад я совершенно не умел шить.
И не знал, как правильно повязывать пояс с этими жуткими самурайскими шароварами.
Японцы сумасшедшие.

@темы: Саймэй делает, bichun

23:31 

-104-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
Сделал нижнее кимоно. Наверное, его лучше назвать дзюбан, но я не уверен в названии.

+++

@темы: Саймэй делает, bichun

22:52 

-103-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
Сшил аутентичные штаны-хакама моему узкоглазому. Там столько складок, я охуел.

+++

@темы: Саймэй делает, bichun

15:17 

-102-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
Да, у меня есть кукел. Он азиат, пропойца и будущий самурай.
Я его красил три дня и наконец покрасил, вот только портянки ему так и не сочинил.
Потому он пока не самурай, а монгольская проститутка. Но все со временем, со временем.
Эх, сбылась мечта.



+++

@темы: bichun

11:13 

-101-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
Рисовал, сразу скажу, по фотке. Надо было для дела.
Но, черт, даже такую простую задачу я сумел усложнить до невозможности.
В общем, отлично размялся, рисуя блики на металлических частях авто.

Фрагмент

Полностью

@темы: Саймэй рисует

21:11 

-100-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
Джуд Лоу в роли Кристиана (запись 95).
В роли альта — моя старая чешская скрипка.
Как говорится, сам себе не попозируешь — никто не попозирует.
iago.rotten, спасибо за помощь.))



+++

@темы: Саймэй рисует, 2Q69

16:47 

-99-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
Хочу поговорить.
Задавайте любые вопросы.
запись создана: 27.10.2013 в 00:46

23:45 

-98-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
И вот опять я заболел и не могу хорошо питаться.
Хочу массу. Массу. Массу.


@темы: Саймэй рисует

02:19 

-97-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
13:43 

-96-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
Звери. Фрагменты. Жать на картинку.


@темы: Саймэй рисует

11:06 

-95-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
1


Доктора звали Тхэ Чжун Ки. Он обладал приятной поэтической улыбкой, столь не свойственной людям его профессии, и вызывал необъяснимое доверие с первой же минуты знакомства. Движения его были мягкими и осторожными, английский был прост и безукоризненно точен, в то время как общий рисунок речи напоминал абстрактное извинение — за причиненное неудобство, за его здесь присутствие и, как мне казалось, за все изъяны божественного мироздания.
— Вынужден Вас побеспокоить, — произносил он всякий раз вместо дежурного, обыденного приветствия. Впрочем, и этот его визит не стал для меня исключением.
— Профессор Ши попросил передать, что график остался прежним, — застыв в дверях, он бросил взволнованный, робкий взгляд на мою сорочку, и так же тихо продолжил, — Оборудование установлено, материалы доставлены точно в срок. Мистер МакКуин оказал нам большую услугу.
— Да, это так на него похоже.
Доктор Тхэ замялся, услышав мое замечание.
— Ничего, ничего, продолжайте, — я рассеянно потер виски, напустив на себя вид усталый и изнуренный. Услуга ли, кара божья — когда дело касалось Семьи, мистер МакКуин ни в чем себе не отказывал.
— Все состоится, как и было оговорено... Вы хорошо себя чувствуете? Обезболивающее принимали?
— Четвертый день обхожусь без него. Совсем ничего не чувствую. Либо так надо, либо все хуже, чем я мог предположить.
— Все превосходно, — уверил меня доктор Тхэ. Он подошел к моей кровати, участливо наклонившись, — Двадцать три с половиной недели. Изумительный результат! Позвольте, я осмотрю, если Вы не против.
— Конечно нет. Делайте все, что считаете нужным.
Я отвернулся, чтобы не видеть происходящего. Вид крови обычно меня ввергал в состояние шока; все синяки и ссадины, полученные за жизнь, я мог по пальцам пересчитать, и потому свое нынешнее состояние я понимал как чудовищную катастрофу. Я с успехом терял сознание первые восемь раз, что меня перевязывали; три раза меня тошнило; однажды я выкурил смесь из мерзейшего табака и местного опия, после чего отключился на пару суток — это случилось незадолго до того, как меня поместили в клинику. В конечном итоге я приноровился ко всем болезненным процедурам, которым меня подвергал заботливый доктор Тхэ, и только «металлические» запахи по-прежнему вызывали у меня слабость и подступающую волнами рвоту. Не провалиться в забытье мне помогала стальная воля и божие милосердие — но, главным образом, все же последнее.
— Ткани прекрасно прижились, у Вас нет ни малейшей причины для беспокойства. Есть все основания полагать, что предстоящая операция пройдет успешно.
Он ободряюще коснулся меня чуть выше колена, но я почувствовал лишь тяжесть его руки. Ни тепла, ни боли я ощутить не смог из-за побочного действия принятых мной препаратов.
— Пожалуйста, не волнуйтесь.
Я слабо кивнул в ответ, будучи не в состоянии облечь в слова все свои сомнения, надежды и снедавшую меня тревогу. За минувшие пять с половиной месяцев я пережил столько боли, физической и душевной, столько тяжелых, длительных приступов глубокого отчаяния, что силы мои иссякли и воля к жизни истончилась, подобно рисовому листу. Нет числа тем мучительным вечерам, в которые я был охвачен, точно огнем, губительным малодушием. Я собирался покончить со всем этим раз и навсегда, мой путь мне виделся бессмысленным и бескрайним. Казалось, дорога вела меня в пустоту, и звезды погасли на небосклоне; я искал, но не мог найти ни единой причины проснуться, прожить новый день в череде все таких же исполненных болью дней. Мне было стыдно перед Семьей, перед матерью, я обещал оставаться с ней, и доктор Тхэ наблюдал наши с ней беседы, во время которых она непрерывно курила. Я курил вместе с ней, и Чжун Ки закрывал глаза на эту мою пагубную привычку. Он позволял мне намного больше, чем может позволить своему пациенту добросовестный лечащий врач, потому как, мне кажется, он понимал всю тяжесть моего психического состояния. Он был невольным свидетелем тех перемен, которым я подвергался. Вместе со мной он пережил мои вспышки гнева и раздражительность, мои позорные истерики и метания. Видя меня апатичным и слабым, он продолжал ободрять меня и поддерживать. Надо отдать ему должное, он никогда не выказывал жалость. Возможно, врачебная практика закалила его характер и приучила к подобного рода случаям, но его возраст никоим образом не вязался с этим моим поверхностным, спешным суждением. Как выяснилось, он был всего шестью годами старше меня, и потому я склонен считать его проницательность и тактичность врожденными, но никак не приобретенными, качествами. В конце концов не каждый доктор даст выхлестать пинту отменнейшего Rémy Martin своему пациенту, дабы отвлечь его от мыслей о падении вниз, в стеклянную шахту атриума.
— Скоро все кончится, Кристиан. Остался последний шаг.
— Вернее будет назвать его первым, — я бросил взгляд на приготовленное мне кресло и вымученно улыбнулся.








 

@темы: Саймэй пишет, 2Q69

О живописи, о японском, etc.

главная