• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
13:26 

-68-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。


Наконец-то он получился таким, как нужно.


Listen or download GusGus Believe for free on Prostopleer

@темы: Саймэй рисует

05:31 

-67-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。


Замучил я парня до слез.


Listen or download Skateboard P Presents for free on Prostopleer

01:42 

-66-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。


Тренируюсь. Ничего смыслового.
А вот кое-кто будет в восторге.


Listen or download GusGus Magnified Love for free on Prostopleer

@темы: Саймэй рисует

00:26 

-65-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
Семь дней поста свое дело сделали. Боюсь на весы становиться. Эта болезнь сведет меня в могилу, и на том свете я предстану анджелиной джоли в расцвете анорексии.
Хочу набрать вес. Господи, хочу набрать вес. Господи, хочу умереть сексуальным. Разве я о многом прошу тебя, ну.

03:04 

-63-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
15:11 

-62-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
Говорят, что солдат слеп на войне. Он не ведает времени, не знает, как скоро начнется бой, не видит, где затаился его враг, и не всегда успевает заметить приближение смерти. Это на храмовых фресках Георгий Победоносец пронзает змия своим копьем, и кровь во все стороны хлещет, как соки из спелого плода. А на войне крови не видно. Человек бежит, бежит к тебе на встречу и в какое-то мгновение падает наземь, лицом вниз, не поднимаясь больше. Только слышится эхо выстрела.

@темы: 2Q69, летчик пишет

00:52 

-61-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
Выйдя из номера, он прищурился от яркого света, что разливался по коридорам. Хотя покрытие стекол отражало ультрафиолетовые лучи не хуже, чем оконные стекла в герметичных поездах высокогорных железных дорог Китая, Сабин по-прежнему чувствовал боль из-за тропического, раскаленного добела солнца. Сам его вид, сами мысли о нем вызывали слезы, и лишь стальному шлюзу лифтовой кабины было под силу выдержать напор этой безжалостной космической радиации.

— Не спал всю ночь, приятель? То-то гляжу, глаза красные.
Неизвестный мужчина приветливо улыбался.
— Да, — Сабин рассеянно поправил очки, закрыв за ними добрую половину лица, — Эти пересадки, знаете ли. На восемь часов задержали вылет, — с хода наплел он, не глядя на собеседника. Тот обнаруживал свое американское происхождение с такой непринужденностью и бесстыдством, что Касанаре невольно поежился. Он всегда неприязненно относился к тем, кто произносит слово «Manhattan» в два раза быстрее, чем слово «cat».
— Ох и не то слово! — с готовностью поддержал мужчина. Сабин уже успел определить его как уроженца штата Массачусетс, чутко отреагировав на характерное бостонское произношение. Выслушивая обыкновенные для туристов жалобы на удобство и скорость авиаперелетов, он продолжал глядеть в одну точку прямо перед собой и едва заметно покачиваться в такт движению лифтовой капсулы, словно дремлющая змея. Табло показало 27-й этаж. Решительно оставив американца в одиночестве, тишине и полном недоумении, он вышел в лифтовый холл и скрылся за дверями другой кабины. Подобно жителю Нью-Йорка, знающему наизусть все станции на своей ветке, Сабин превосходно помнил назначение всех этажей и количество пересадок, необходимое для того, чтобы попасть из пункта А в пункт В. Он проработал в Армани тридцать четыре месяца и восемь из них провел здесь — в этом огромном, безжалостном небоскребе.

* * *
читать дальше

@темы: летчик пишет

22:24 

-60-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
Он вытер слезы и мягко поправил очки. Это движение с давних пор вошло у него в привычку. Боль от яркого света была неприятной, особенно в жарких странах, подобных этой. Знойное небо, оплавленный горизонт. Сабин вел себя, словно пьяный: с трудом ходил, разговаривал невпопад, пил много воды и мучился от сонливости. Безусловно, глазные боли были меньшей из зол, но отчего-то Сабин недолюбливал именно их. Он имел превосходное зрение в темноте и был способен с точностью повторить на бумаге или песке очертания всех лунных хребтов и впадин. Глядя на звездное небо, он никогда не сумел бы спутать холодное око Сириуса с оранжевым, жарким светом Кохаб-эль-Шемали, ведь их оттенки разнились как чистые «ми» и «соль», как ароматы желтофиоли и магнолии, как вещи, отличные друг от друга в самой своей сути. Сабин купался в россыпи звезд и звал их по именам, он безошибочно различал бледную метку Алькора рядом с сияющим, хищным Мицаром, он видел ночью глазами орла, но днем обращался в слепую, беспомощную рептилию. Одинокий и изнуренный, он не мог, — всю жизнь, сколько себя помнил, — не мог совершить того, что для других представлялось обыденным и простым: он не мог посмотреть на солнце.

@темы: летчик пишет

00:08 

-59-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
Последнее время читаю как утопающий. Понабрал себе книг в Петербурге, еле унес. Будь они прокляты, эти круглосуточные книжные магазины.

Начну с хорошего. «Хроника одной смерти, объявленной заранее» Гарсии Маркеса произвела на меня впечатление. Я купил ее, сам не знаю зачем. Перевод Михаила Мишина. Мне этот парень едва ли знаком, но перевод очень понравился. Понравилась и обложка: на ней изображен некий тип во всем белом на фоне красных, бескрайних песков. Стоит к читателю спиной. Уходит в пустоту. И ведь книга-то по сути ни о чем. Меня после Паланика и Берроуза ничто уже не тревожит. Иэн Бэнкс с Харуки Мураками расшатали вконец мою психику, а Брет Истон Эллис забил в крышку гроба последний гвоздь. И вот теперь я прочел историю арабского юноши в карибском селении. Его убили. Его убивают медленно, но верно в течение всей книги, автор дает понять это с первых же строк, с самого названия. И меня зацепило. Не то, как именно он умирал, а то, почему. Поначалу мне в Маркесе виделся Павич. Быть может, совсем я умом поехал, но после «Пейзажа, нарисованного чаем» я усматриваю Павича даже в сказке про колобка. По счастью, мне удалось распробовать и различить его стиль. Книга простая, как слаженная стамеской трехногая табуретка. И мне понравился Сантьяго Насар. Этот беспечный, молодой, резвящийся араб. Настоящий жеребец, олух. Я за него переживал как за родного. Когда, неся грозди своих лиловых кишок, он повернулся, величаво проходя через дом, и молвил: «Да вот убили меня, Вене». И рухнул лицом в грязь. Его смерть меня очаровала. Не скажу, что это лучшая смерть, о которой я когда-либо читал. У Маркеса в повести столько белых пятен, что кажется порой — то не повесть, а портянки в прорехах. Но именно этим он меня и задел, своей простотой и естественностью. В книгах должны быть белые пятна. Иначе не книги это, а сценарии детских утренников.

«Течение лета», Кэндзи Маруяма. Или же Кэнджи, славься Поливанов. Его аккуратный сборник я выхватил в том же книжном. Обложка шершавая как лен, с желто-зеленым небом, написанным акварелью, и бумажным карпом. Пока что прочел лишь «Течение лета» — и буду читать еще. А в данной новелле подробнейшим образом описывается день из жизни тюремного охранника, который исполняет обязанности палача. Он казнит осужденного на смерть, не поддаваясь угрызениям совести. Он делает свою рутинную работу, как и положено рядовому японцу. Без цинизма, без трепета, без богобоязненной чепухи. Маруяма выдержал эту грань с достоинством. Это не Рю Мураками, который сыплет подробностями в лицо читателю, швыряет детали и описания, будто прибрежный песок. Это не Хантер Акула Томпсон, и смерть здесь зовется смертью. Все герои в сознании, все события размеренны, нерасторопны. И только финальные строки режут по сердцу:
— Вот подрастут дети, узнают, где я работаю, что они скажут?
— Почему ты спрашиваешь? Ты никогда об этом не говорил.
— Так. Попробовал себе представить.


И пусть на сегодня будет Томас Майн Рид — «Охотники за черепами». На месте главного героя, Генриха, мне упрямо представлялся тот актер, что исполнил роль Локи (фильма я не смотрел, актера не знаю, но морду лица его видел, узкую и утонченную). О, эта книга подарила мне сразу несколько ярких героев. Чего только стоит Эль-Соль — индеец из племени марикопа. Ах, как же он прекрасен. Величавый, гордый за свой народ и в то же время смиренный. Бастард, но в душе настоящий дикарь. И тот самый Генрих — страдал хандрой все первые страницы повести, посте чего кузен насильно вытащил его в степи. Я, должен сказать, обожаю Америку. Обожаю Новый Свет. Индейцев, голландцев, испанцев, горячих креолов. О, свободолюбивые креолы! Предводителя охотников за черепами звали Сегин. Он как раз был креолом, говорил на наречии навахо, на французском, английском, испанском. Решился сунуться в самое сердце, в столицу навахо, чтобы вызволить украденную свою дочь, Адель. Майн Рид умеет нагнетать атмосферу. Он это умеет, насколько я понял, лучше всего на свете. Погони, бизоны, равнины, пустыни, оружие, порох, зов рога и боевой безоглядный клич. С такого богатства и Генрих обрел жажду жить, помогая Сегину... И, разумеется, в конце все попереженились. Даже Эль-Соль нашел себе невесту среди бледнолицых. Я сидел, утирал слезу и шептал «еще, Майн Рид, еще». Если вам надоело жить, почитайте Рида. У вас это сразу пройдет, обещаю. Хотя бы на вечер.

01:05 

-58-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
Мне тридцать лет, мне тысяча столетий,
Мой вечен дух, я это знал всегда,
Тому не быть, чтоб не жил я на свете, —
Так отчего так больно мне за эти
Быстро прошедшие, последние года?

Часть Божества, замедлившая в Лете
Лучась путем неведомым сюда, —
Таков мой мозг. Пред кем же я в ответе
За тридцать лет на схимнице-планете,
За тридцать долгих лет, ушедших без следа?

Часть Божества, воскресшая в поэте
В часы его бессмертного труда —
Таков я сам. И мне что значат эти
Годов ничтожных призрачные сети,
Ничтожных возрастов земная череда?

За то добро, что видел я на свете,
За то, что мне горит Твоя звезда,
Что я люблю — люблю Тебя как дети —
За тридцать лет, за триллион столетий,
Благодарю Тебя, о Целое, всегда.

(Владимир Пяст)

@темы: Саймэй цитирует

01:37 

-57-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
К посту -54-

— Что? Нет. Наверное, нет, — парень уставился взглядом в продолговатую трещину на стене и приподнял голову, как это обычно делает дикий зверь, принюхиваясь к сторонним запахам. Тяжесть сновидения не отпускала его, как впрочем и чувство глубокой печали, которая, как ему виделось, имела некое отношение к его еще не оформившейся звериной душе. Словно он прошел путь от рептилии до дикого волка и вот теперь встал на пороге неведомого. Словно ему не хватало смелости совершить этот последний, решающий шаг и сделаться прямоходящим. Внутри себя он щерился и пятился назад, пригибаясь к земле и показывая желтые клыки неведомому хищнику. Неизвестность пугала его. Он был далек от мира людей точно так же как мифический василиск или вымышленная химера. И даже Альберт, казалось, был на другой стороне каньона. Не докричаться.
— Так бывает иной раз, что просыпаешься не собой. Внутри будто ветер гуляет. И я тогда думаю, где же сердцевина? Вот как будто это что-то решит. С таким упорством ищу ответ, будто он действительно что-то значит. Вам же все равно, не так ли? — он обернулся к Альберту, наградив того пронзительным взглядом своих печальных звериных глаз. Отчего-то мальчишке требовалось его немое одобрение, чтобы продолжить исповедь, — Для вас лицо и человек равны. А для собаки — человек и запах. Для лошадей человек и походка, для птиц человек и руки. Мне самому неясно, с чем себя равнять. Я же не вижу своего лица, я смотрю изнутри. Да, у меня имя есть, но оно потеряло смысл. Вам слово «койот» обо мне больше скажет, чем то, кем меня при рождении обозвали. Только не думайте, что я не понимаю собственных слов. Я наркоман, но еще в сознании. Мне просто неуютно, мистер Линч, вы так на меня смотрите, словно знали таких миллион, — парень обиженно наморщил нос, — А может вы с деревом баньян сейчас сидите. Никто ведь не докажет, что это не так.

@темы: летчик пишет

02:13 

-56-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。


Багровая кровь бежала по стоку вдоль лезвия, срываясь с острия опущенного меча, и летела тяжелыми каплями прямо на землю — туда, где щерилась неровным оскалом отрубленная голова. Его руки прекрасно помнили, как врезался клинок в живую плоть, и потому теперь подрагивали от напряжения, сжимая увесистую рукоять. Таково было его крещение. Словно с грехом убийства он прошел инициацию и обрел свой истинный облик, свой новый статус, подтвердил свое звание волчьего вождя и с гордостью увековечил данное ему имя чужой кровью на старинном мече. Сэр Маинхард верил, что холодный металл вбирает в себя чужую жизнь, впитывает все соки и вместе с тем обретает душу, становясь с человеком единым целым. И он просил, чтобы его меч был сложен вместе с ним в могилу. Ульрих окинул взглядом свое оружие и в мыслях усмехнулся. Ему представилось на миг, как его положат в гробу с этим видавшим виды эспадоном — тот был таким же старым, как его нынешний хозяин, таким же несносным, прямолинейным и резким, и вся его поверхность была испещрена следами былых сражений, подобно лицу старого волка. Безотказный соратник. Идеальный спутник для бодрящей прогулки из Мидгарда в Асгард — и пусть сытый христианский бох забудет своего сына! Нет места кресту у него на груди, когда в воздухе пахнет порохом, кровью и смертью. Нет места раскаянию в его сердце, когда на карту поставлены жизни его соратников и друзей.

@темы: Саймэй рисует, Саймэй пишет

17:04 

-55-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
«Я видел лицо Демиана, не только видел, что это лицо не мальчика, но видел, что это лицо мужчины; я видел еще больше, я, казалось мне, видел или чувствовал, что это и не лицо мужчины, а еще что-то другое. Было в нем что-то женское, а главное, на миг это лицо показалось мне не мужским или детским, не старым или молодым, а каким-то тысячелетним, каким-то вневременным, отчеканенным иными временами, чем наши. Так могли выглядеть животные, или деревья, или звезды – я этого не знал, я ощущал не совсем то, что говорю об этом сейчас, будучи взрослым, но что-то подобное. Возможно, он был красив, возможно, нравился мне, а может быть, и был мне противен, это тоже решить нельзя было. Я видел только: он был иным, чем мы, он был как животное, или как дух, или как изображение, не знаю, каков он был, но был иным, немыслимо другим, чем мы все».

Герман Гессе

@темы: Саймэй цитирует

22:32 

-54-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。


Первый рисунок «для себя» и «из головы» за минувший год.
«Мысль цвета фуксии, прорастающая сквозь Койота» — именно так я его назову.
Теперь можно гордо встать в позу творца и ничего не делать.


Listen or download Dead Can Dance Ocean for free on Prostopleer

@темы: Саймэй рисует, 2Q69

02:26 

-53-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
Хотя последней книгой, меня впечатлившей, так и осталась «Осиная фабрика» Иэна Бэнкса.
Лишился сна после нее дней на пять. Да и сейчас передергивает, если честно.
Хуже мне было лишь после Оруэлла с его 84-м годом. Вот где действительно таится ужас.

Как хорошо, что никто не может залезть мне в голову.

18:03 

-52-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。


Впервые после «Степного волка» мне довелось столь явно ощутить родство. Я полагал, что ближе Steppenwolf мне никого уже не сыскать, однако образ долговязого и нескладного пройдохи, — актера, плута, шоумена, еврея, пидора, — пришелся как нельзя кстати. Мне нравится его речь. Мне даже стыдно за то, что моя собственная речь не настолько богата. Конечно, я не обделен пресловутой харизмой провинциального творца-одиночки, но вся эта доморощенность висит на мне как старый потертый мундир. Я чересчур груб — он же, напротив, витиеват. То одиночество, тот сорт отчужденности, о котором он толкует на протяжении всей своей биографии, до боли мне знакомы. Мне нравится Стивен Фрай. Хоть моя жизнь и выдалась столь непохожей, я, впрочем, способен его понять. Он очень высок, местами непривлекателен, лжет без зазрения совести и физически нездоров. А что до меня, так я часто действую себе в ущерб. Спортивно сложен, но ростом не вышел настолько, что уже просто устал стыдиться. На фоне общей непривлекательности имею черту поистине необъяснимую: люди обоих полов подчиняются мне и считают меня сексуальным. Похоже, здесь кроется главное наше с вышеупомянутым Фраем различие. Что же касается всего остального, — осознание себя как личности нездоровой, обреченной на одиночество; личности, обремененной способностью незаурядно мыслить; личности, чей умственный возраст идет вразрез с возрастом сердца, — тут мы с ним схожи как капли воды. Такое вот неожиданное открытие.

А, ну и о книгах Стивена Фрая — рекомендую.
И фильм «Уайльд», конечно же. Люблю, когда люди играют самих себя.
Это как Суинтон в «Орландо», только мужской (и пидорский) ее эквивалент.

18:54 

-51-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。

17:56 

-50-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
Пришли мои камни для го.
Стеклянные, чечевичной формы. Белые камни глянцевые, черные матовые.
Они едва различаются — где-то край тоньше, где-то толще.
Это так здорово выглядит.

Уносил посылку с почты с таким видом, будто дождался реактивов для взрывчатки.
Коробка не маленькая, весом два с половиной килограмма.
Теперь я хочу чаши. Я уже знаю, как их достать через Москву.
Чаши из дерева ююба.

Мне кажется, я больной ублюдок.
Кто-нибудь любит играть в го?

+++

15:20 

-49-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。

18:46 

-48-

この何でも屋の彩明が教えてやるぜ。
Уволился к херам.
Пятница последний день.
Хорошо-то как.

О живописи, о японском, etc.

главная